Невзаимная любовь создана для идеалистов-трудоголиков, потому что пока предмет любви живет себе и живет, этот самый идеалист делает за него всю работу. А невзаимность – работа кропотливая независимо от того, нужно тебе исправить ситуацию или достаточно любить невзаимно.
Так вот, влюбленный трудоголик красиво обрисовывает любимого человека: вот, скорее всего, у нее есть небольшой животик, но мне это нравится, и я бы гладил его до бесконечности, до мозолей, до онемевших пальцев. И у нее явно ямочки, которые видны редко, но метко (а я-то их увидел бы, я не сомневаюсь). Она бы улыбалась мне, или смеялась, если бы я надумал ее щекотать. Она носит классические платья, обрисовывающие фигуру, она накрывает мою ладонь своей – и я задыхаюсь от счастья. Ну и конечно она скромная, а миллионы фото на ее страничке – только прихоть ее друзей с фотоаппаратами. Еще она (это видно по фото) делает успехи в любимом деле, у нее есть поклонники, а у меня нет денег на ружье. И да, она стала еще лучше с нашей последней встречи.
Идеалист-трудоголик помнит только приятные моменты тех дней, когда невзаимная любовь еще не вытеснила статус «мы пара»! Ни в коем случае не рассказывайте ему, (заполните этот пробел сами, я не помню).
И идеалист(ка) думает: «Он так по-домашнему мне улыбался, он так ласково брал меня за талию, так уверенно шагал мне навстречу. Побои и крики, конечно же, были сном. Я люблю этот синяк, я помню, что он был вот тут, под локтем».
Невзаимная любовь тем и хороша, что от нее ничего не требуется – пусть живет и дышит, а остальное я додумаю сам.
Влюбленный трудоголик напряженно создает себе воображаемую девушку, которая отвечает во сне ему взаимностью: она говорит «я люблю тебя» с нужной ему интонацией, а целует исключельно в гладко выбритые щеки. И ему если и хочется вытеснить этот образ чем-то реальным, то только похожим. Влюбленному, у которого не хватает сил, денег, ума или времени добиться взаимности, все равно, какой человек на самом деле! Он создает себе кумира. Он пишет ему стихи. Ему есть о ком вздыхать, иногда плакать, ночами фантазировать. Он развивается до полуобморока, только этого развития не хватает для того, чтобы подойти и сказать: «Вот он я, я люблю тебя, давно (как вариант «все еще»), я знаю о тебе все, что только можно найти в интернете, мои волосы окрашены к черный, потому что тебе бы это понравилось, у меня уже три сборника стихов,у меня кубики на прессе и конверсы, каждая моя гребаная любовница – твоя несовершенная реинкарнация, я заставляю их носить парики и линзы, я прошу их жить на твоей улице, я прошу их кусать губы и пить какао, я езжу на твоей маршрутке, я скачал все альбомы Slipknot и просмотрел весь репертуар твоего театра, я наизусть цитирую твои любимые книги и в сотый раз пересматриваю твои любимык фильмы, я ночами слышу твой голос, я почти физически ощущаю, что у меня больной взгляд, я познакомился с твоими друзьями и фанатично ищу у них твое фото, но у меня нет тебя.» Р.S. И нет, я не приеду к твоему факультету, ведь мне еще совершенно нечего тебе дать.
И так можно развиваться до бесконечности, и этого хватит только для очередного мысленного письма. «Привет, это опять я, ты в моих мыслях, привет-привет. Уверен, ты стала гораздо красивее с того дня, как отключила телефон и пропала. Я не помню о тебе ничего плохого, я зусім не варта цябе, таму ты толькі ў маіх думках. Пачакай, любая, хутка я прыйду да цябе. Калі стану хаця б кім-небудзь”.
Да никем он не станет! Он будет ставить еще больше целей, добьется их (обязательно добьется) и все равно останется не вартым яе. Даже будучи генеральным директором мира, он все равно не допустит даже подумать о том, что он дотянулся до своего идеала. А она останется для него идеальной, а истерики этой девушки останутся в той нефункционирующей части памяти, которая еще не изучена учеными. И каждая любовница – ее реинкарнация, а каждая новая любовь – ее двойник. Тольки (ее) двойники приходят на свидания вовремя, дарят розы и беспокоятся о температуре 37,0. Но это другое.
Невзаимной любви часто все равно, есть ли рядом с ней любовь взаимная. А потому вот они – зеленые глаза, ямочки и соломенные волосы, точно такие же, как у нее, он их боготворит и укладкой целует ночью, когда приходит к той, другой, новой. Только вот свои волосы он так и не перекрасит из черного в русый.
Невзаимность вытесняется только следующей невзаимностью. Взаимная любовь ее не берет, только загоняет куда подальше, чтобы не мешала. Невзаимность заставляет становиться лучше, выше, сильнее, успешнее. Невзаимность – ущемленная гордость, как мяч на голове неудачливого баскетболиста. Она будет бить каждый раз, когда он не попадает в цель, и в конце концов он попадет – да только в моду войдет уже другой вид спорта.
А многие ли могут сказать: «Я добьюсь тебя»?
Я, например, давно не шепчу ночами «вернись». Но каждый следующий, а теперь и любимый – с ямочками и соломенными волосами.
21 06 2010
Так вот, влюбленный трудоголик красиво обрисовывает любимого человека: вот, скорее всего, у нее есть небольшой животик, но мне это нравится, и я бы гладил его до бесконечности, до мозолей, до онемевших пальцев. И у нее явно ямочки, которые видны редко, но метко (а я-то их увидел бы, я не сомневаюсь). Она бы улыбалась мне, или смеялась, если бы я надумал ее щекотать. Она носит классические платья, обрисовывающие фигуру, она накрывает мою ладонь своей – и я задыхаюсь от счастья. Ну и конечно она скромная, а миллионы фото на ее страничке – только прихоть ее друзей с фотоаппаратами. Еще она (это видно по фото) делает успехи в любимом деле, у нее есть поклонники, а у меня нет денег на ружье. И да, она стала еще лучше с нашей последней встречи.
Идеалист-трудоголик помнит только приятные моменты тех дней, когда невзаимная любовь еще не вытеснила статус «мы пара»! Ни в коем случае не рассказывайте ему, (заполните этот пробел сами, я не помню).
И идеалист(ка) думает: «Он так по-домашнему мне улыбался, он так ласково брал меня за талию, так уверенно шагал мне навстречу. Побои и крики, конечно же, были сном. Я люблю этот синяк, я помню, что он был вот тут, под локтем».
Невзаимная любовь тем и хороша, что от нее ничего не требуется – пусть живет и дышит, а остальное я додумаю сам.
Влюбленный трудоголик напряженно создает себе воображаемую девушку, которая отвечает во сне ему взаимностью: она говорит «я люблю тебя» с нужной ему интонацией, а целует исключельно в гладко выбритые щеки. И ему если и хочется вытеснить этот образ чем-то реальным, то только похожим. Влюбленному, у которого не хватает сил, денег, ума или времени добиться взаимности, все равно, какой человек на самом деле! Он создает себе кумира. Он пишет ему стихи. Ему есть о ком вздыхать, иногда плакать, ночами фантазировать. Он развивается до полуобморока, только этого развития не хватает для того, чтобы подойти и сказать: «Вот он я, я люблю тебя, давно (как вариант «все еще»), я знаю о тебе все, что только можно найти в интернете, мои волосы окрашены к черный, потому что тебе бы это понравилось, у меня уже три сборника стихов,у меня кубики на прессе и конверсы, каждая моя гребаная любовница – твоя несовершенная реинкарнация, я заставляю их носить парики и линзы, я прошу их жить на твоей улице, я прошу их кусать губы и пить какао, я езжу на твоей маршрутке, я скачал все альбомы Slipknot и просмотрел весь репертуар твоего театра, я наизусть цитирую твои любимые книги и в сотый раз пересматриваю твои любимык фильмы, я ночами слышу твой голос, я почти физически ощущаю, что у меня больной взгляд, я познакомился с твоими друзьями и фанатично ищу у них твое фото, но у меня нет тебя.» Р.S. И нет, я не приеду к твоему факультету, ведь мне еще совершенно нечего тебе дать.
И так можно развиваться до бесконечности, и этого хватит только для очередного мысленного письма. «Привет, это опять я, ты в моих мыслях, привет-привет. Уверен, ты стала гораздо красивее с того дня, как отключила телефон и пропала. Я не помню о тебе ничего плохого, я зусім не варта цябе, таму ты толькі ў маіх думках. Пачакай, любая, хутка я прыйду да цябе. Калі стану хаця б кім-небудзь”.
Да никем он не станет! Он будет ставить еще больше целей, добьется их (обязательно добьется) и все равно останется не вартым яе. Даже будучи генеральным директором мира, он все равно не допустит даже подумать о том, что он дотянулся до своего идеала. А она останется для него идеальной, а истерики этой девушки останутся в той нефункционирующей части памяти, которая еще не изучена учеными. И каждая любовница – ее реинкарнация, а каждая новая любовь – ее двойник. Тольки (ее) двойники приходят на свидания вовремя, дарят розы и беспокоятся о температуре 37,0. Но это другое.
Невзаимной любви часто все равно, есть ли рядом с ней любовь взаимная. А потому вот они – зеленые глаза, ямочки и соломенные волосы, точно такие же, как у нее, он их боготворит и укладкой целует ночью, когда приходит к той, другой, новой. Только вот свои волосы он так и не перекрасит из черного в русый.
Невзаимность вытесняется только следующей невзаимностью. Взаимная любовь ее не берет, только загоняет куда подальше, чтобы не мешала. Невзаимность заставляет становиться лучше, выше, сильнее, успешнее. Невзаимность – ущемленная гордость, как мяч на голове неудачливого баскетболиста. Она будет бить каждый раз, когда он не попадает в цель, и в конце концов он попадет – да только в моду войдет уже другой вид спорта.
А многие ли могут сказать: «Я добьюсь тебя»?
Я, например, давно не шепчу ночами «вернись». Но каждый следующий, а теперь и любимый – с ямочками и соломенными волосами.
21 06 2010
